Меря и Палестина. Почему мерянская ревитализация должна быть важной для левых?

 

Деколонизация как универсальный проект

Для современных левых активистов/-ок борьба за деколонизацию — это не просто поддержка одной из сторон в далёком конфликте. Это глобальный этический и политический проект, направленный на:

- ликвидацию последствий колониализма и имперского насилия;

- восстановление исторической справедливости и признание права угнетённых народов на самоопределение;

- деконструкцию навязываемых идентичностей и освобождение от культурной гегемонии бывших метрополий.

В наше время Палестина стала глобальным символом этой борьбы, флагом, под которым левые всего мира объединяются против поселенческого колониализма.

Но что, если аналогичная борьба, только в иной, культурно-символической форме, происходит прямо сейчас в самом центре России? Речь идёт о мерянском этнофутуризме.

Палестина и Меря

На первый взгляд, вооружённое сопротивление в Газе и реконструкция языка и культурных практик древнего финно-угорского племени в Верхневолжье — вещи несопоставимые. Однако если взглянуть на них через деколониальную оптику, обнаруживается поразительное структурное сходство.

Ключевое различие, которое левые активисты и активистки должны понимать, заключается в том, что палестинцы борются за территорию и физическое существование, а меряне — за культурную субъектность и историческую память. Это две стороны одной медали деколонизации.

Васка Шёмтолгай. Ярославль и Северо-Восточный федеральный округ (проект)

Интересный проект нового федерального округа ивановского историка Василия Малышева:

То, чего не хватает на карте нашей Родины. Верхневолжье - этнический и культурно-исторический центр России. Москва - бесспорный политический и экономический лидер. Поэтому понятно, почему ей достался самый большой федеральный округ. Во втором по значимости центре Верхневолжья - в Нижнем Новгороде - размещено управление Приволжским федеральным округом. Северными регионами "рулит" Питер. Вроде бы, всё логично. Но!

Затёртым оказался третий историко-культурный и промышленный центр Верхневолжья - Ярославль вместе с тяготеющими к нему суб-центрами Ивановом и Костромой. Общее население этого "трёхградья" составляет 1,2 млн.человек.

Не секрет, что "горизонтальные" связи между регионами облегчены внутри одного округа. Серьёзным регулирующим экономические процессы инструментом в округе является координация представителем Президента деятельности департаментов Росприроднадзора, осуществляющих контроль за природопользованием в регионах.

Ограниченные ресурсы Ярославско-Костромского региона не позволяют ему развиваться адекватно его промышленному и научному потенциалу. Завязка его экономики на Москву делает его придатком столичных предприятий и источником не находящей применения у себя дома дешевеющей рабочей силы для столичного мегаполиса.

Мерянское землепользование в Ростово-Суздальской земле

Не вызывает сомнений связь этногенеза и этничности с определенной природной средой, ландшафтами и формами их хозяйственного освоения (см.: Гумилев, 1989. С. 169–207). Известно, что этническое самосознание опирается на представления «о родной земле», на сопряженность этнических (национальных) чувств и эмоционального восприятия «родной природы» (Бромлей, 1983. С. 192; Лебедева, 1993. С. 82–101).

Этнологические исследования свидетельствуют о наличии традиционных представлений о праве аборигенного населения на управление и использование своей «исконной» территории (см.: Кушнер, 1951; Аклаев, 2005. С. 85; Соколовский, 2010. С. 319–344).

Косвенным подтверждением предполагаемого характера меряно-славянских отношений служат наблюдения над топографией селищ.

В районах озер Неро и Плещеево только немногие из славянских поселков выросли на основе мерянских; надпойменные террасы в древнерусское время не заселялись совсем, а некоторые весьма удобные участки остались неосвоенными, также как и в мерянскую эпоху.

Приведенные факты могут указывать на существование у мери определенного «земельного устроения», с которым приходилось считаться славянам (Леонтьев, 1996. С. 281–284).

Мерянские исторические имена — первый шаг ревитализации

Когда мы говорим о возрождении народов Европы — чехов в XIX веке, финнов-суоми, литовцев, латышей и эстонцев на рубеже XIX–XX веков — мы часто сводим всё к филологии: словари, эпосы, грамматики, сказки. Но филология была дли них инструментом, а мотором — этническое имя.

Вспомним: активисты тех лет не просто учили родной язык. Они уходили в архивы, изучали старые хроники и крестьянские переписи, выуживая забытые антропонимы. Они брали себе древние имена своих предков — чешские, финские, литовские, латышские, эстонские. И этот магический жест был важнее любого политического манифеста.

В исторической национальной публицистике принято говорить о «языке», «истории этноса» или «археологии» как о фундаменте возрождения. Но на практике любое этническое пробуждение начинается с интимного, почти магического акта — акта имянаречения.

Почему именно имянаречение?

• Во-первых, имя — это идентификация без посредников. Язык можно забыть, историю можно переписать, археологию можно скрыть или игнорировать. Но когда ты называешь себя Ада́ш вместо Николая, Ода́р вместо Ивана или Мере́й вместо Владимира, ты в одно мгновение разрываешь пуповину имперского нарратива. Ты перестаешь быть «местной тенью» чего-то «великого». Ты становишься самим собой.